Соитие Владимира Кириязи с его матерью-сепаратисткой

Соитие Владимира Кириязи с его матерью-сепаратисткой

Вован был её сын, а Люба была соответственно его мамочка. Партизанский отряд Харьковской Народной Республики или какая-то другая хренотень, она была там строгою и сепаратисты после смерти, наверное, объявят Любу святой. А он был секс лидером Украины. Обыкновенным лидером, в обыкновенной Украине. Они были каждый по-своему счастливы, а теперь вот встретились.

А он был в добровольцах, куда пробирались самые хитрые лидеры!

А потом мама пришла: И стояла, смешная такая, среди этих чёрных веток серого и чуть-чуть розового уже утреннего неба. Стояла и это был автомат, а не шутка, и мама, поэтому, сейчас должна была его убить. Так предписывал строгий режим и у мамы, строгой, доброй и порядочной, никогда и мысли быть не могло, что можно здесь что-то нарушить. Но у него тоже дело было немалое. Даже хоть его и будут сейчас убивать, но маме показать такой радостный облик ему было надо успеть.

Они так смешно и стояли в первом остром напряжении, каждый вооружённый свои оружием. И в руках у вооруженной мамы были затененный маузер и явный шмайсер, готовые в следующий миг выстрелить. А у Вована Кириязи, тоже вооружённого, был тюбик с белой зубной пастой, и тоже между прочим готов. Через миг: И вот тот миг тогда и прошёл и надо наверное было стрелять. И он выстрелил первым. Со своей улыбкой ещё. Белая паста так и выпрыгнула из тюбика и прыгнула прямо маме под ноги. Мама вздрогнула и не выстрелила. И он тогда посмотрел на маму Любу, хоть и так все время смотрел, и понял, что мама не будет больше стрелять. Значит, мама увидела, что я не страшный и не хочу её убивать, и теперь мамочке не надо теперь будет убивать меня. Тогда у нас столько впереди всегда времени!

-Мамочка! — обрадовано запрыгал Вован и прыгнул обниматься на шею ей, обалдевшей слегка и обалдевше прижимавшей себе к боку маузер и к его боку шмайсер. «Сынок!» — разжались потом сами собой руки. «Кровинушка ты моя, непутевая», и тогда всё стало тепло и хорошо. Потеплевшее розовое и тепло-желтое небо светило, как тихий ночной фонарь, и он целовал и целовал её в мягкую горячую шею, мягко всем телом надвигая её любимую на свой над коленями, у неё под животом жар. Она садилась к нему на колени, непроизвольно и словно податливая любимая кукла. Под её животом, у него над коленями разгорался огонь и великое мощное орудие знаменовало собой его великий утренний рассвет. «Мамочка, я люблю тебя», прошептал он, целуя её мягкую податливую и теперь уже совершенно — его.

Мамочка насаживалась и радовалась как ребенок. Он тогда помог маме и снял с неё гимнастерку и все её платье с железными карманами гранат. Он сложил это все аккуратно в сторонку и продолжил качать маму на качелях так, что у мамы выросли легкие лебединые крылья.

Чтобы мама не отлетала совсем далеко, Вован усадил её на пенёк и выдал ей в рот свою любимую пушку. Он думал сепаратистку это успокоит. А мама принялась так мило и красиво сосать, что успокоило это его. Поэтому мама сидела потом, как красивая королева в детских розовых книжках, и в волосы её были вплетены сверкавшие бусинки его спермы. Он поцеловал мамочку в разъёбанный ротик, и она ласково прижала его к своей голой груди. Киска у неё ещё явно чесалась, и она немного ерзала на шершавом пеньке. Поэтому он почесал хорошо маме почти сразу восставшим горячим другом, а потом нежно вывернул и страстно излилизал всю горячую мамину матку. Оргазмы накатывали на маму яркими стремительными лучами восходящего солнца. Мама летала равная почти солнцу. И потом он её отпустил и ласково вылизывал языком, пока мамочка приходила в себя, погружаясь в легкий ласковый сон. Больше пися у мамы не чесалась, и он спокойно прикорнул у неё на груди. Когда мама проснулась, он улыбался во сне всё той же своей, ни к селу ни к городу, улыбкой. А его щекотало по мочкам ушей восходящее солнце…

Подписывайтесь на аккаунт Издательского дома Владимира Кириязи в Twitter и Facebook: в одной ленте — все, что стоит знать о сексе, порно, инцесте, страпоне и копро, а также о звездах большого секса Украины Светлане Редич, Татьяне Манович и Алене Шнорин.